Марина Брагина:"Я их люблю"

17-23 сентября 2001

Наталья Барановская: "...Очень нам хочется, чтобы наши дети росли гармонично развитыми личностями..."

13-19 марта 2002

Марина Инина: "Любовь к русскому"

Мы уже давно поняли, что "отрицательная" педагогика, или педагогика "запрета", вредит учебному процессу. Окриками "не вертись!", "смотри на доску!", "остолоп - ничего не учишь!" добиться положительного результата невозможно. Во-первых, никто не любит, чтобы на него кричали, во-вторых, нужно создать такую атмосферу на занятии, чтобы ребенок сам не вертелся, сам хотел смотреть на доску, сам все учил. Да, необходимо воспитывать сознательность. И нужна для этого "положительная" педагогика.

Первое занятие. Ты входишь в кабинет и видишь, что несколько ребят смотрят напряженно, они зажаты и скованны: русский язык для них как дракон из сказки - что-то непонятное, неясное и к тому же пугающее. И с первого же занятия приходится решать классический вопрос: "Как убить дракона?" С "непонятным" и "неясным" позволяет справиться метод "врожденной грамотности". Четкое структурирование материала, его тщательный отбор устраняют ту путаницу, которая существует в головах наших деток (она появляется из-за сложной формулировки правил в школьных учебниках; смена школы - смена учебника, ведь сейчас в школах действуют три параллельных курса). А вот в устранении "пугающего" главную роль начинает играть личность преподавателя. И здесь важно все: и то, как ты вошел в кабинет, и твоя интонация, и твой жест, и твоя прическа, в конце концов. Войдя в класс, мы все свои проблемы оставляем за дверью: три часа ты отдаешь себя каждому ребенку. Да, на наших курсах мы осуществляем индивидуальный подход.

На первых занятиях уже видны основные проблемы ребенка:
это могут быть причины и психологические (конфликт со школьным учителем, неумение концентрировать внимание, личная неорганизованность), и просто лень-матушка, а может быть, и что-то более серьезное - дисграфия, дизлексия.

Основная же причина - чтение, вернее, его отсутствие. К сожалению, приходится признать, что большинство приходящих заниматься на курсы "Репетитор" не читают: у кого-то страдает техника чтения, кто-то просто не любит читать (почему - отдельный вопрос). А если ребенок мало читает, то у него и очень бедный словарный запас, не позволяющий подобрать проверочное слово, и отсутствует определенный читательский опыт, который позволил бы видеть и слышать предложения, которые строятся в принципе одинаково. А ограниченность речевого опыта приводит не только к орфографическим ошибкам. Так, например, в предложении "В том месте, где дорога соприкасалась с массивами, отца Федора обдавало солеными брызгами" ребята, не привыкшие к употреблению слова "массив" со словами "горный", "лесной" или "жилой", так расставляют знаки препинания: "В том месте, где дорога соприкасалась с массивами отца Федора, обдавало... брызгами".

Нередко у тех учащихся, которые имеют малый словарный запас, возникают проблемы с написанием слов "золочен...ый билет", "воронен...ые часы". Определяя, что данные слова образовались от существительных "золото" и "ворона" с помощью суффикса "енн", они, естественно, делают ошибку. Хотя достаточно большой читательский опыт мог бы им подсказать, что, во-первых, люди не делают часы для ворон, во-вторых, эти слова образованы от глаголов "золотить" и "воронить" и, следовательно, пишутся с одной "н". Поэтому желающий овладеть грамотным письмом ребенок должен иметь определенный читательский, речевой и, если хотите, даже интеллектуальный уровень.

И со всеми этими проблемами помогает справиться "положительная" педагогика. Здесь очень важен эмоциональный настрой, энергетический заряд преподавателя. Нужно сопереживать ребенку, радоваться его успехам, огорчаться промахам, но никогда не ругать. У нас вы не услышите грубых окриков: "тупица", "остолоп", "неуч", наоборот - любое достижение ученика, пусть самое маленькое, получает одобрение преподавателя. Учителя стараются на каждом занятии каждому ученику создать так называемую ситуацию успеха.

У меня занимался Коля - слабенький мальчик, огромные пробелы в знаниях (даже не мог правильно определить часть речи). Первые два занятия половину заданий мы выполняли вместе с ним, и на каждый его успех (пусть всего лишь в одном предложении или слове) у меня находилось подбадривающее слово: "Молодец!", "Так держать!", "Ведь можешь!" А на третьем занятии его прорвало - у него практически получилось все. Коля даже преобразился: плечи расправились, голову стал держать прямо, а в глазах радость: "Я могу!" Но после восьмого занятия Коля резко "притормозил": стал чаще ошибаться в упражнениях, пропускал элементарные ошибки при проверке диктантов. А когда мы пообщались с мамой, выяснилось, что причиной тому я, преподаватель. Я стал меньше его хвалить и подбадривать - он снова стал чувствовать себя неуверенно, решил, что раз я хвалю его меньше, то он больше ошибается и не способен усвоить более сложный материал. Так что, когда Коля пришел продолжать обучение на третьем уровне, я очень внимательно следил за "дозой" доброго и ласкового слова в его адрес.

А как пугают ребенка слова "диктант", "контрольный тест". Это надо видеть на первом занятии: ребенок краснеет, лоб покрывается испариной, руки дрожат, еще минута - и обморок. В этом виноваты те взрослые, которые из каждой ошибки, а то и описки делают трагедию. Они лишают свое дитя, своего ученика права на ошибку. И у ребенка вырабатывается мощнейший комплекс - "боязнь ошибки". Но ведь на любую ошибку можно отреагировать с юмором. Конечно, когда ребенок пишет слово "пьедестал" через Ъ знак, можно сказать: "Бестолочь, в таком элементарном правиле ошибся". А можно: "Молодец, завтра выдвигаемся на Нобелевскую премию по поводу открытия в русском языке приставки П". И от занятия к занятию снимается страх ребенка перед ошибкой (выходит, и страшного дракона можно приручить), он уже не боится диктантов, потому что понял: во время диктанта надо внимательно слушать и внимательно проверять написанное.

Кстати, о проверке диктантов. Уже давно специалистами подсчитано, что причиной трети ошибок, которые ребята делают в диктантах, является элементарная невнимательность, основанная на таком понятии психологии, как "стандарт восприятия". Что это такое? Например, вам показывают коробок спичек и просят приблизительно определить его высоту. Вы говорите: "5 сантиметров". Потом коробок относят на 10 метров и задают тот же вопрос. И хотя высота коробка для вашего глаза явно уменьшилась, вы снова с уверенностью сообщаете: "5 сантиметров". То же самое происходит с ребенком во время диктанта. Он слышит и анализирует текст диктанта четыре (!!!) раза - чтение учителем текста до и после диктовки, сама диктовка и написание. И, естественно, ваш ребенок уверен, что он все написал правильно и нечего тут проверять. Но когда он получает проверенный диктант, видит, что допустил 2-3, а то и больше досадных ошибок.

Есть прием, который позволяет разрушить "стандарт восприятия" и по-новому увидеть текст диктанта (он, кстати, описан еще в дореволюционной методике преподавания русского языка). Этот прием предполагает проверку текста с конца - от последнего предложения к первому. Тогда общая связность текста разрушается, ребенок по-другому видит текст и по-новому воспринимает его интонационно. Если позволяет время, хорошо бы и каждое предложение прочитать справа налево по словосочетаниям. Тогда лучше можно осознать и проверить отдельные слова (особенно хорошо для проверки корневых безударных гласных и написания окончаний прилагательных и причастий).

Конечно, нельзя утверждать, что после занятий на наших курсах все ребята заболевают всепоглощающей любовью к русскому языку, но то, что нам удается изменить их отношение к предмету, - это факт. Все преподаватели знают Никиту - живую легенду. Этот мальчик, начиная с 8-го класса, каждый год осенью приходил к нам на курсы, потому что ему нравилось у нас учиться. У меня занималась Инна - сообразительная девушка, добилась высоких результатов уже после изучения третьего уровня, летом поступила в вуз. Кажется, все - цель достигнута. Но вдруг в сентябре встречаю ее в коридоре:

- Инна, какими судьбами? Ты же поступила?!

- А я пришла на четвертый уровень: хочу знать больше.

Марина Брагина: "Я их люблю"

Как стать для ребенка помощником? Как не превратиться в злую, надоедливую тетку с непонятными и нудными правилами?

Перед тем как войти в класс, где собрались такие маленькие и такие большие, но все-таки дети, для которых курсы - последняя возможность поверить в себя и обрести себя, я заранее начинаю их всех любить. Любить и жалеть, потому что у них - проблемы, потому что сейчас для них единственная помощь - это я. От того, как я зайду, что им скажу, будет зависеть многое, поэтому первое, о чем я говорю: "Ошибаться не стыдно, давайте вместе потрудимся. Я познакомлю вас с языком, который только на первый взгляд страшен и труден, а вы научите меня чему-нибудь другому, например, так искренне радоваться споим первым достижениям, как можете делать только вы".

У каждого ребенка есть свои, только ему свойственные, "любимые" ошибки. Андрюша обожает запятую между подлежащим и сказуемым, потому что не понимает, что есть основа предложения, его фундамент, без которого предложение рассыпается, как карточный домик; Катя, узнав о существовании двоеточия, пытается втиснуть его в любое предложение, даже если его там в принципе быть не может; Лена "спотыкается" на правиле правописания приставок "пре" и "при", а Миша вообще считает, что если в предложении больше пяти слов, то там обязательно должны быть знаки препинания, и ставит запятые в том месте, где делает паузу при чтении, потому что на правильное прочтение ему не хватает дыхания; для Кости же при чтении вообще не важно, что он читает, он запросто может перепутать глагол с деепричастием, написано "ДелаЛ", а он читает "ДелаЯ". Список можно продолжать бесконечно долго.
Но это так называемые "единичные" ошибки, потому что в остальном отношения с русским языком у ребенка складываются нормально. А вот эти не даются. Ну не получается. И преподаватель на какие только ухищрения не идет, чтобы помочь ребенку избавиться от его "заклятого врага".

Существуют еще и психологические трудности. Например, Ира перед каждым заданием восклицала: "Так, я не поняла, а тут что делать? Это же ужас, я этого не сделаю никогда". Зато Сережа ничего не восклицал, он просто после каждого слова или предложения с выполненным заданием настороженно спрашивал: "Правильно, да?" Здесь речь идет уже о всеобъемлющем "комплексе" в отношении русского языка.

У меня училась девочка. Рыжеволосое, кудрявое "чудо". Назовем ее Аней. Как только я вошла в эту группу, она сразу обратила на себя мое внимание, правда, не внешностью, а исключительно повышенной активностью при общении. Она болтала всегда и без умолку, при этом живо реагировала на все происходящее вокруг: будь то полет мухи или неправильно прочитанное товарищем слово. Правда, ехидства и злорадства в ее замечаниях ни в коем случае не было, она просто все весело комментировала. Каково же было мое удивление, когда я узнала, что разговаривать и общаться этот ребенок начал только на курсах "Репетитор", что до встречи с нами она боялась рот открыть, а читать вообще терпеть не могла. Конечно, ко мне на русский язык она попала, уже пройдя курсы "Художественного слова" и "Актерского мастерства". Читать научили. Не бояться читать - тоже. Осталась только самая малость - научить писать грамотно. Все 12 занятий третьего уровня я сидела рядом, по каждому предложению у нее возни­кала куча вопросов, но она еще умудрялась хихикать над фамилиями Борменталя, Безенчука, Паниковского, а уж Ипполит Матвеевич вызывал истинно гомерический хохот, тем не менее количество ошибок в диктантах постепенно снижалось. Если бы вы видели ее диктанты, которые она писала на четвертом, самом сложном уровне! Там на одно отдельно взятое предложение приходится до 50 орфограмм, а уж про постановку знаков и говорить не приходится. Уровень сложности - как на 1-2-м курсе филфака. И на весь диктант у нее - 1-2 ошибки. Какова Аня?! Перед последним занятием я разговаривала с Аниной мамой. Родители имеют право знать, каковы успехи у их детей, порадоваться за них и, может быть, получить какие-то рекомендации. Мама говорила: "Я довольна уже тем, что Аня начала читать и наряду с проблемами по русскому языку постепенно исчезают и проблемы по литературе".

На память об этой девочке мне осталась белая роза с маленьким смешным воротничком-юбочкой, которую Аня подарила мне на последнем занятии со словами: "Я собираюсь еще и на английский. Жаль, что пятого уровня русского языка в "Репетиторе" пока нет и с вами я больше не увижусь".

Что делать, когда какая-нибудь мама приводит за руку большого мальчика, истратив на уговоры огромное количество времени, а дитятко на собеседовании сообщает: "Какая, мол, разница, как умею, так и пишу. Меня же все понимают". Почему-то именно на мальчишек больше всего действует примерно такое убеждение: "Представьте, что вы влюбились не на шутку, а ваша избранница оказалась либо студенткой филологического факультета, либо просто очень грамотным человеком. И вы ей пишете какое-то письмо, может быть, по Интернету, с кучей ошибок. Она в ужасе! Все, разрыв отношений, любовь прошла, а излечивать душевные травмы значительно сложнее, чем выучить русский язык в "Репетиторе". Этот довод действует, да еще как!

Когда мы говорим о необходимости читать вслух, и чем больше, тем лучше, то, как правило, сталкиваемся с репликами родителей, что ребенок вообще не читает. Начинаю уточнять: ну хоть что-нибудь читает? Выясняется, что да, но чаще всего либо журналы про электронные игры, либо расплодившиеся издания для современных девчонок или мальчишек, но про себя, втихомолку. Советую посадить рядом какое-нибудь домашнее животное (кошечку или собачку, морскую свинку или попугая), за неимением таковых придется пострадать родителям - и читать. Человеку всегда нужен собеседник, который бы внимательно смотрел ему в глаза, проявляя неподдельный интерес. У нас на курсах таких заинтересованных слушателей вашего чтения немало.

Вы знаете, каких детей мы обычно встречаем на первых занятиях? Они порой похожи на юных партизан или разведчиков. Подходишь посмотреть, что именно ребенок делает, а он так локтем тетрадь закроет, что вообще непонятно, что на столе лежит; при ответе слово вытянуть можно с трудом - отвечают только на дополнительно поставленные вопросы, да и то односложно: да - нет; читают так, что ни один шпион не поймет, будь он десяти пядей во лбу; тянут время в надежде на звонок, но звонков-то в "Репетиторе" нет. А потом все резко меняется. Оказывается, что тетрадку руками и остальными частями тела закрывать не надо - к тебе подошли не затем, чтобы ошибку найти и позлорадствовать, а затем, чтобы помочь ее увидеть и исправить; время тянуть тоже не надо - чем быстрее ответишь, тем больше конфет получишь: с чтением тоже полный порядок - кому хочется выглядеть неумехой, если все остальные читают громко и четко. В общем, дети "Репетитора" - это дети, поверившие в себя, достигшие определенных результатов и стремящиеся дальше, к знаниям, к учебе.

Был у меня ученик, учился на первом уровне. Маленький, светленький, с огромными глазами, с неподдельным интересом ко всему тому, что происходит вокруг. Задание ему досталось простое: в предложении "Из курятника выдрался как-то боком, точно беспокойный пьяница из пивного заведения, обдерганный поджарый петух" расставить знаки. Ну никак не давался ему этот несчастный петух: он сразу же стал поджа-ренным; разумеется, двигаться он тем более не мог, а уж о знаках препинания вообще речи не шло: какие запятые, если птичке плохо?! Пришлось перевоплотиться в петуха, изобразить его, мокрого, растрепанного, жалкого, не боясь при этом показаться смешной.

Или тема: "Приставки ПРЕ-ПРИ". Это сложно. Многое зависит от контекста, а как сложно бывает мальчику или девочке, которые только сейчас, на занятиях, стали понимать и чувствовать текст, разобраться в этом.

"Пр...дать вид" - какая буква? Говорю ребятам: посмотрите на меня, предположим, что я прошу мастера сделать мне стрижку "ежиком". Как решить эту проблему? Нужно взять ежика и "приставить, приложить, присоединить" его к моей голове. Ребята начинают сочувствовать: жалко волос, но цель достигнута - "прИдать вид". Это их победа.

Конечно, не все так просто, конечно, есть дети, которые не могут освоить что-то не только с первого, но и с десятого раза. И здесь важно помнить о праве ребенка на ошибку. Не ворчать, а начать все сначала. Давай, зайчик, солнышко, попробуем еще раз, ты ведь молодец, умничка, видишь, из десяти слов ты уже два пишешь правильно, я еще раз помогу, объясню, и ты сможешь одолеть оставшиеся восемь.
И ведь одолевают: и восемь, и десять, и еще пятьдесят, и больше. И сами удивляются: как просто!

А после этого и кошмарное слово "диктант" уже не вызывает дрожи в коленках и холодка на спине. Чего бояться? Ведь ему все равно помогут, объяснят, даже за малую толику правильного похвалят и дадут конфету.

А результат? Знаете, это приятно, когда в разговоре с родителями ты слышишь: "Спасибо Вам, он стал более уверенным, у него стало намного меньше проблем, связанных с языком. Мы хотели бы продолжить обучение. А не ведете ли Вы следующий уровень?"

- Эффективность нашей методики, - говорит преподаватель, автор методики и учебников "Русской речи" Марина Брагина,
- подтверждают результаты тестирования: уже после первого уровня обучения, а это всего 12 занятий по три часа, дети делают в диктантах вдвое меньше ошибок.

В "Русскую речь" приходят и не умеющие бегло читать третьеклассники, и выпускники, наивно полагающие, что "путаник" - это "путана" мужского пола, а "вареник" происходит от слова "варенье". Понятно, что начинать учить их русскому нужно с азов. Сначала в центре выясняют, почему ребенок пишет неграмотно. Чаще всего оказывается, что он не умеет читать. То есть буквы знает и умеет складывать слоги в слова, но не понимает прочитанного и даже не может выделить предложения в тексте. Поэтому большинству третьеклассников после тестирования предлагают поучиться на курсе "Выразительное чтение". А уже потом занимаются с ними грамматикой.

Учебные пособия, разработанные в центре, сильно отличаются от школьных. Особенно тщательно подбираются тексты - из Гоголя, Булгакова, Ильфа и Петрова и даже Пелевина. Работать с ними намного интересней, чем с отрывками из Сергеева-Ценского или Паустовского, облюбованными составителями школьных учебников.

- Не каждый взрослый получает удовольствие от трудных для восприятия описаний природы. А детям, да еще городским, работать с такими текстами трудно вдвойне. Пусть учатся на том, что интересно, - считает Марина Брагина.

Даже грамматические упражнения подобраны так, чтобы выполнять их было весело. Согласитесь, намного забавней вставлять пропущенные буквы в словосочетания типа "дирижер в мятых шортах", чем в школьные "увлеченный делом" или "обрабатываемое поле". Да и выучить правила правописания словарных слов значительно легче, если придумать для каждого ряда исключений, которых так много в русском языке, забавные "запоминалки".

Самые трудные времена для школьников - седьмой, восьмой и выпускные классы. То, что упущено в изучении русского языка в младших классах, выливается в двойки за диктанты, изложения и сочинения. А до выпускных экзаменов осталось всего ничего! Для старшеклассников "Русская речь" предлагает четыре уровня русского языка и два курса актерского мастерства. Для тех, кто не хочет останавливаться на достигнутом или собирается поступать в гуманитарный вуз - курс "Абитуриент".

Исправив на двух коррекционных уровнях ошибки в диктантах (а в старших классах, как известно, уроков русского языка не предусмотрено), старшеклассники с удовольствием осваивают актерское мастерство. Задача этого курса - развить образное мышление и научить погружаться в литературу с удовольствием и не напрягаясь.

К сожалению, школьные отметки не всегда зависят только от знаний. Если отношения с учителями не складываются, нужно позаниматься на курсе "Психология общения". Может быть, научившись грамотно общаться в школе, вы избавитесь и от проблем с успеваемостью.